Неточные совпадения
Сначала он тихо говорил известные
молитвы, ударяя только на некоторые слова, потом
повторил их, но громче и с большим одушевлением.
И хотя он тотчас же подумал о том, как бессмысленна его просьба о том, чтоб они не были убиты дубом, который уже упал теперь, он
повторил ее, зная, что лучше этой бессмысленной
молитвы он ничего не может сделать.
Мальчишки стояли на коленях по трое в ряд; один читал
молитвы, другие
повторяли нараспев, да тут же кстати и шалили, — все тагалы; взрослых мужчин не было ни одного.
И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз
повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно всё то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил
молитвы в храмах, а велел молиться каждому в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их, и что молиться надо не в храмах, а в духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.
Когда она пришла к ней, больная взяла ее руку, приложила к своему лбу и
повторяла: «Молитесь обо мне, молитесь!» Молодая девушка, сама вся в слезах, начала вполслуха
молитву — больная отошла в продолжение этого времени.
Я не успел помолиться на постоялом дворе; но так как уже не раз замечено мною, что в тот день, в который я по каким-нибудь обстоятельствам забываю исполнить этот обряд, со мною случается какое-нибудь несчастие, я стараюсь исправить свою ошибку: снимаю фуражку, поворачиваясь в угол брички, читаю
молитвы и крещусь под курточкой так, чтобы никто не видал этого. Но тысячи различных предметов отвлекают мое внимание, и я несколько раз сряду в рассеянности
повторяю одни и те же слова
молитвы.
Он
повторял слова
молитвы «Adveniat Regnum Tuum».
Но с этих пор и я, как отец, часто начинал
молитву, мучительно
повторяя: «Отче…
Он мысленно пробежал свое детство и юношество до поездки в Петербург; вспомнил, как, будучи ребенком, он
повторял за матерью
молитвы, как она твердила ему об ангеле-хранителе, который стоит на страже души человеческой и вечно враждует с нечистым; как она, указывая ему на звезды, говорила, что это очи божиих ангелов, которые смотрят на мир и считают добрые и злые дела людей; как небожители плачут, когда в итоге окажется больше злых, нежели добрых дел, и как радуются, когда добрые дела превышают злые.
Службы в это время нигде не было, и я так усердно молилась, что даже перезабыла все
молитвы и только
повторяла: «Господи, помилуй!
Для того, чтобы людям выйти из той грязи греха, разврата и бедственной жизни, в которой они живут теперь, нужно одно: нужна такая вера, в которой люди не жили бы, как теперь, каждый для себя, а жили бы все общей жизнью, признавали бы все один закон и одну цель. Только тогда могли бы люди,
повторяя слова
молитвы господней: «Да приидет царство твое на земле, как на небе», надеяться на то, что царство божие точно придет на землю.
— Что говорить, батюшка, —
повторил и извозчик, — и в
молитве господней, сударь, сказано, — продолжал он, — избави мя от лукавого, и священники нас, дураков, учат: «Ты, говорит, только еще о грехе подумал, а уж ангел твой хранитель на сто тысяч верст от тебя отлетел — и вселилась в тя нечистая сила: будет она твоими ногами ходить и твоими руками делать; в сердце твоем, аки птица злобная, совьет гнездо свое…» Учат нас, батюшка!
В церкви я не молился, — было неловко пред богом бабушки
повторять сердитые дедовы
молитвы и плачевные псалмы; я был уверен, что бабушкину богу это не может нравиться, так же как не нравилось мне, да к тому же они напечатаны в книгах, — значит, бог знает их на память, как и все грамотные люди.
Болезнь так усилилась, что вечером Елизавета Петровна дважды заставляла читать отходные
молитвы,
повторяя сама их за духовником.
При пении слов: «призри благосердием, всепетая богородице, на мое лютое телесе озлобление» все присутствующие упали на колени,
повторяя слова божественной
молитвы; Алексей Степаныч плакал навзрыд.
Молитва не помогала, да он и не умел молиться или, как сам ошибочно думал, не смел, так как,
повторяем, считал все переносимые им нравственные муки и свое все более и более глубокое падение заслуженным возмездием за клятвопреступление.
— Что ж, — сказал он, — чего тут бояться? Человек прийти сюда не может, а от мертвецов и выходцев из того света есть у меня
молитвы такие, что как прочитаю, то они меня и пальцем не тронут. Ничего! —
повторил он, махнув рукою, — будем читать!
— Целую тысячу, —
повторил Елпидифор Мартыныч, неизвестно каким образом сосчитавший, сколько ему князь давал. — Но я тут, понимаете, себя не помнил — к-ха!.. Весь исполнен был
молитвы и благодарности к богу — к-ха… Мне даже, знаете, обидно это показалось: думаю, я спас жизнь — к-ха! — двум существам, а мне за это деньгами платят!.. Какие сокровища могут вознаградить за то?.. «Не надо, говорю, мне ничего!»
Молодая женщина, накормив грудью свое дитя, положила его опять в колыбель, и старик опять принялся убаюкивать его. Под вязом поставлен стол: скоро готова вечерняя трапеза. Но прежде нежели садиться за нее, все семейство благоговейно творит
молитву, и дитя,
повторяя за матерью, лепечет благодарение богу за хлеб насущный. Сели; Любуша одна не садится. Она устремила взоры на ближайшую гору, по которой идет дорога к замку, и как будто силится глазами поймать какой-то предмет.
Я вслушивалась в слова
молитв,
повторяла их, но в душе ничего не отзывалось.
Вышел священник и, склонив голову немного вниз, начал возглашать: «Господи, владыко живота моего!» Бегушев очень любил эту
молитву, как одно из глубочайших лирических движений души человеческой, и сверх того высоко ценил ее по силе слова, в котором вылилось это движение; но когда он наклонился вместе с другими в землю, то подняться затруднился, и уж Маремьяша подбежала и помогла ему; красен он при этом сделался как рак и, не решившись
повторять более поклона, опять сел на стул.
Пастор прочитал вслух приличную случаю
молитву; каждый про себя
повторил ее в глубоком благоговении.
Студент и землемер легли на лавки, головами под образа и ногами врозь. Степан устроился на полу, около печки. Он потушил лампу, и долго было слышно, как он шептал
молитвы и, кряхтя, укладывался. Потом откуда-то прошмыгнула на кровать Марья, бесшумно ступая босыми ногами. В избе было тихо. Только сверчок однообразно, через каждые пять секунд, издавал свое монотонное, усыпляющее цырканье, да муха билась об оконное стекло и настойчиво жужжала, точно
повторяя все одну и ту же докучную, бесконечную жалобу.
Очисти от скверны славы людской, обуревающей меня», —
повторил он и вспомнил, сколько раз он молился об этом и как тщетны были до сих пор в этом отношении его
молитвы:
молитва его делала чудеса для других, но для себя он не мог выпросить у бога освобождения от этой ничтожной страсти.
Он
повторил свою детскую
молитву: «Господи, возьми, возьми меня», и ему не только легко, но радостно умиленно стало.
Он старался, выдвинув как бы шоры своему вниманию, не видеть ничего, кроме блеска свечей у иконостаса, иконы и служащих; не слышать ничего, кроме петых и произносимых слов
молитв, и не испытывать никакого другого чувства, кроме того самозабвения в сознании исполнения должного, которое он испытывал всегда, слушая и
повторяя вперед столько раз слышанные
молитвы.
Всё это время он стоял в своем чулане и молился. Прочтя все вечерние
молитвы, он теперь стоял неподвижно, устремив глаза на кончик носа, и творил умную
молитву, духом
повторяя: «Господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй мя».
— Отчего вы так грустны, Катерина Эдуардовна? —
повторял он, как жалобную песню, как тихую
молитву отчаяния, и вся душа его билась и плакала в этих звуках. Грозный сумрак охватывал ее, и, полная великой любви, она молилась о чем-то светлом, чего не знала сама, и оттого так горяча была ее
молитва.
А именно: как там все было просто и внятно сказано: надо привести деликвента и поставить его у притолоки двери, — а потом встать и воздохнуть о его злобе и нераскаянности и зачитать при нем вслух
молитвы — сначала: «Царю небесный и Трисвятое», а потом «Отче наш» да «Помилуй мя боже» и в сем псалме на сильных местах несколько раз чувствительно
повторить, вроде: «научу беззаконные путем, и нечестивии обратятся».
— Вон из мира… В нем нет места сыну Малюты… Пойду замаливать грехи отца… Может, милосердный Господь внимет моим
молитвам и остановит окровавленную руку отца в ее адской работе… А я пойду куда-нибудь под монастырскую сень…
повторяю, в мире нет места сыну палача… Да простит меня Бог и отец за резкое слово.
Ему казалось, что она давно перечитала все
молитвы и нарочно по нескольку раз
повторяет их.
Минуту спустя Марья Петровна сидела перед печкой, заставляя рябую Палашку мешать целебные травы и в то же время твердя
молитвы. Софья Ивановна вместе с поручицей, все еще вязавшей чулок, расположилась подле нее. Первая не переставала
повторять соседке свои опасения, подтверждая их каждый раз случаем с Егором Ивановичем Редечкиным.
Билибин рассматривал внимательно свои ногти и многие видимо робели, как бы спрашивая, в чем же они виноваты? Анна Павловна шопотом
повторяла уже вперед, как старушка
молитву причастия: «Пусть дерзкий и наглый Голиаф?…» — прошептала она.